Биврёст

Покуда не проглотил еще Фенрир солнце, не пропели над миром красно-черные петухи и не вострубил Гьяллархорн, жизнь во всех мирах от Асгарда до Нифльхейма текла своим чередом. И пришла в головы людям, что населяли Мидгард, позабавить Асов и пресветлых Альвов побасенкой, да не простой, а колдовской.

Собрались воедино многопамятные скальды, что помнят сказаний больше, чем сосен в лесу, искусноумные колдуны, которые овладели искусством заставлять оживать картинки, да многоликие лицедеи, что в масках да бранотканых одеждах прославляли богов на Земле, да измыслили создать сказание о Богах и героях, битвах и чудовищах, да такое, что бы никто не превзошел…
И создали.

Решили люди, что историю расскажут они хоть и былую, да на новый лад. Презабавно изменили они сказания предков, да так, что многое встало с ног на голову.
Дескать, мог Аса-Тор, могучий воин и славный вождь, позабыть ради подвигов ратных о жизнях родных своих и друзей, нарушить наказ Всеотца Одина, развязав войну между йотунами и Асами ради того, что бы напоить Пресветлый Мьйолльнир холоджной кровью инистых великанов.
И за это Один, кого прозывают иногда и Иггом-Ужасным - мог изгнать возлюбленного сына своего Тора из высочайшей ветви Игдрассиля в Мидград, отобрав и силы, и молот.
Тут и стало Хлорриди-Тору необходимым познать, каково это жить без сил божественных, только лишь с умом и сердцем, как смертный.

Сочинили скальды историю, сыграли ее лицедеи, облекли картинки в жизнь колдуны, да и показали Богам, да не только им, но и всем людям Мидгарда. И сказали Асы, что не противной оказалась им та история, и вдохнули они искру и своей, божественной, радости в историю, что заиграла она уж совсем яркими красками, ибо негоже прославлять гром и молнии без огня яркого и светлых звезд.

Многие лицедеи оборотились в Богов. Примерил маску Тора Крис Хемсворт, да так пришлась она по нему, что и сам Тор-Громовержец усмехался в бороду, отчего рождались в небесах раскаты грома.
Изобразил Энтони Хопкинс самого Одина, да так изобразил, будто на плечах его и вправду сидели Хугин и Мунин. Да и не удивительно, ведь приходилось ему, как и самому Одину, одевать маски и вождей, и бродяг, и героев, и злодеев.
Вот только Локи, язвительный проказник и вечный сеятель раздора, превратился в слабого юношу, да ведь только кем угодно мог обернуться Утгардалоки, повелитель колдовства и обмана.
И так стало им интересно, так весело стало им, что даже скальд многомудрый, историю сочинивший, попросил маленькую роль в представлении.

И до того красива стала история про героев Асгарда, до того велики оказались их подвиги, что пришли в историю и герои других саг и сказаний. И меткий лучник, стрелы которого не знали промаха, и старый конунг, что, хоть и одноглаз, как сам Один, но все же всегда зрел истину. Даже сын Коула, воин пусть и не сильнейший, но знававший многих закованных в латы героев, и помогавший им, пришел в ту историю.

И заиграла музыка, ожили краски, да так, что казалось, протяни руку, и удастся ухватить тебе алый, как заря, плащ Тора и возгорится из искр, летящих из-под разящего Мьйолльнира, пламя жаркое, да ненасытное…

И как в любой истории, бывалой или же нет, наступило в конце нее то, чего ждали люди и Альвы, дверги и Асы, да что там, даже йотуны и чудовища Нифльхейма, - озарилось сердце Тора любовь, ибо есть это самое чистое, что даровано жителям всех девяти миров на ветвях Иггдрасиля.
Но пусть любовь пылала в сердце Тора, все же вернулся он в Асгард, к отцу и матери, к боевым друзьям и подвигам, но осталась в его сердце та, с кем он познал большее, чем упоение битвой, наслаждение.
И казалось, что не последний это визит в Мидгард бога-громовержца…

И всем понравилась людям история, всем красива оказалась она и без ошибок сыграли ее лицедеи…
Вот только мало кто из живущих пожелал смотреть ее еще раз.
Одни - потому, что не преподавала она уроков, которые преподносили людям истории о старых похождениях Асов и героев.
Другие - потому что ушла она от отцовских заветов, слишком уж отличаясь от тех историй, что слышали они в детстве, картинки которой, пусть и не жили своей жизнью, но все ж милее были с детства.
Третьи - потому что слишком уж яркой и красочной стала история о тяжком выборе даже для самого сильного мужа и воина, слишком уж резали глаза золото доспехов и сталь клинков, которые в жизни все больше обагрены кровью или поедены безжалостной ржавчиной.

А самим Асам, жителям высокого Асгарда, пирующим в Вальхалле рядом с эйнхериями, показалась она уж слишком людской, рассказанной про людей людьми и для людей, а никак не про богов и для богов.
Вот потому и все увидели ту историю, да только стали ждать, когда в следующий раз вернется в Мидгард Аса-Тор, какой подвиг он совершит, с кем из героев земных он побратается, и какое зло накажет…

Потому это и не песнь скальда, нанизывающего на копье сказа слова, а только лишь звено большой цепи-саги, где найдется место не только богам и чудовищам, героям и злодеям, но и простым людям, таки как мы с вами…
И эта история лишь только ведет нас к новой истории, как радужный мост, охраняемый молчаливым Хеймдаллем, ведет нас в другие миры…
Биврёст…